Белицкая загадка, или Где искать уездный город XVIII века

В 1783-1789 годах в Москве был напечатан «Новый и полный географический словарь Российского государства, или лексикон, описывающий азбуковым порядком географически, топографически, гидрографически, физически, исторически, политически, хронологически, генеалогически и гералдически наместничества, области и уезды; города, крепости, редуты, форпосты, остроги, ясашные зимовья, станицы, городки, села, погосты, ямы и слободы; соборы, церкви и монастыри; рудные и другие заводы и фабрики; реки, озера и моря; острова и горы; прежние и новые иностранные поселения; обитателей как природных российских, так и других народов и другие достопамятные места обширной империи Российской при нынешнем ея состоянии в царствование императрицы Екатерины велика» в шести томах под общей редакцией Л. М. Максимовича.

В нем, в частности, сообщалось:

«Белицы — город Могилёвского наместничества, от Рогачёва через Чечерск в 121 версте, лежащий между реками Сожем и Днепром, от первой в 35, а от последней — в 25 верстах. Городом из села переименован в 1777 г. в нём одна греческая церковь. Жителей — 231+4. Уезд этот граничит на востоке и юге с киевским наместничеством, с запада отделяется рекою Днепр от Литвы, от севера Рогачёвским уездом. В окружности его 315 верст. К нему причислены городки Гомель, Ветка, Носовичи, Хальч, Радага, Антоновичи и 65 деревень, всех в уезде жителей 25579».

Первое, что сразу бросается в глаза, это явное несоответствие между сообщениями «лексикона» о географических координатах Белицы и её настоящем расположении на левом берегу Сожа. Это обстоятельство можно было бы сразу посчитать ошибкой и объяснять её несовершенством сведений, которыми пользовались авторы XVIII века. И это было бы абсолютно правильным решением, если бы не ещё один штрих в словарном тексте. Сообщение свидетельствует: в Белице (или в Белицах, если считать исходной форму Белицы, а не Белица) есть одна греческая (т. е. православная) церковь.

Л. Виноградов, автор книги «Город Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г.» (М. 1900) отмечал, что Белица с момента её основания более 30 лет не имела церкви. Если предполагать, что Белица начала отсчитывать свой век в 1777 году, то церковь в ней появилась только в первые десять лет XIX века.

Во второй старинной книге, посвященной Гомелю (Ф. А. Жудро, И. А. Сербов, Д. И. Довгяло. Город Гомель. — Вильна, 1911), этот факт подтверждается. Цитирую:

«В Белице с момента назначения её ХХХХ году (запомните эту дату!) городом не было православной церкви. В начале XIX века несколько домов старообрядцев ходатайствовали о возведении здесь церкви во имя святого Николая. Но за малым количеством единоверцев намерение не совершилось».

И только в 1828 году в Белице была построена православная церковь во имя святого Василия.

Если неувязку с размещением Белицы в «Лексиконе» конца XVIII века можно ещё считать ошибкой, то вторую же неувязку невнимательностью или даже недобросовестностью авторов объяснять нельзя. Расположение и количество храмов, церквей, церквей, синагог в старых географических описаниях подавались всегда очень точно. Тем более за точность можно ручаться в нашем случае, потому что речь идёт о тех районах и населённых пунктах Беларуси, которые во время составления «Лексикона» только-только отошли от католической Польши и присоединились к православной России. Поэтому указание на Греческую церковь в Белице в конце XVIII века считать ошибкой нельзя. Более того, по нашему мнению, не является ошибкой и сообщение о географических координатах Белицы. Сведения, которыми пользовались авторы «Лексикона» (кстати, он состоял по высочайшему наказу), недвусмысленно свидетельствовали: уездный город Белицы (Белица) на самом деле располагался не на сожском берегу, у самого Гомеля, а между Сожем и Днепром, почти посередине водораздела двух рек. Эта мысль, на первый взгляд, может казаться совершенно невероятной. Но только на первый взгляд, ведь за ней стоит настоящая и невыдуманная Белицкая загадка (назовем её так), загадка как самого уездного города, так и возникновения его названия. О сути и содержании этой загадки и пойдёт дальше разговор.

…Через год после присоединения к России в 1778 году Гомель с населением около 5 тысяч человек назначается уездным городом Рогачёвской провинции. Ещё через три года, то есть примерно в 1775-1776 годах, императрица Екатерина II подписала специальный указ, согласно которому Гомель «простился для потехи» выдающемуся полководцу, фельдмаршалу П. А. Румянцеву-Задунайскому.

Фельдмаршал Румянцев был героем Русско-турецкой войны 1763-1774 годов и только что заключённого Кучук-Кайнарджийского мира. В то время Румянцев заслуживал большой награды, и если в качестве эдакой ему простили именно Гомель, то надо признать, что этот городок на вновь приобретённых Россией землях был пригоден для спокойной, независимой и роскошной жизни.

П. А. Румянцев вернулся из турецкого похода в конце 1774 или в начале 1775 года. Видимо, в 1775 или, самое позднее, в первые месяцы 1776 года он приехал в Гомель.

Безусловно, граф Румянцев приехал в небольшой надсожский городок отдыхать. Особенно понравился Петру Александровичу Гомельский замок, построенный в середине XVIII века последним польским старостой Михайлом Чарторыйским (Чарторыжским), в котором графу надлежало жить. Описание замка находим в книге: М. О. Без-Корнилович. «Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений, к ней же относящихся». — С.-Петербург, 1855. Сильный дубовый замок с бойницами был окружён деревянной стеной и рвом с подъёмными мостами. В таком укреплённом строении Румянцев чувствовал себя полуфеодальным владельцем. Население Гомеля состояло из крестьян, которые были подчинены суду и власти своего хозяина. Те же гомельские мещане польской, еврейской и русской национальности, которые ещё оставались формально свободными, также фактически полностью зависели от графской воли. Поэтому присутствие в городке уездного начальства казалось графу абсолютно излишним. И он решает избавиться от чиновничьего аппарата. Это решение в немалой степени диктовалось вот ещё чем. В 1775 году, после подавления восстания Емельяна Пугачёва, правительство приняло новое установление для управления губерниями, которое укрепляло аппарат местной власти. П. А. Румянцев использует все своё влияние, личные связи в Сенате, а также приверженность к нему самой императрице, чтобы перенести администрацию из Гомеля в другое место.

Вопрос был решён положительно. П. А. Румянцеву разрешили превратить Гомель в частновладельческое местечко, однако, видимо, при условии, что он построит при участии государства рядом с Гомелем новый уездный центр.

По поручению обер-прокурора князя Вяземского Могилёвский губернатор Пасек нашёл для нового Центра место — в 3 верстах от Гомеля, на левом берегу Сожа.

Что было на этом месте раньше? Мнения разных исследователей немного расходятся. Л. Виноградов, автор напомненной выше книги, считает, что в низинной местности на левом берегу Сожа, между песков и болот, существовало десятка два старообрядческих дворов, а место сие называлось Щекотовской дачей. Авторы книги «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. — Т. IX. Верхнее Поднепровье и Белоруссия» (С.-Птб., 1905) считают, что новый уездный центр решено было строить на опушке, который назывался Коренёвской дачей, и где стояли два помещичьих дома.

На наш взгляд, вторая мысль более вероятна. Во-первых, слово дача нельзя понимать в современном его значении Коренёвская дача — это вовсе не место летнего отдыха, а казённый участок земли под лесом, который давался (слово дача происходит именно от слова давать, дать) выходцам из определённого населённого пункта. Эти выходцы, переселенцы — помещики, причём, тоже не в наиболее известном значении слова. Эти «помещики» — работники, владеющие определённым казённым куском земли, работают на нём. Отсюда — два помещичьих дома, своеобразный прообраз будущего хуторского хозяйства. Два «помещика» в Коренёвской даче происходили из соседней деревни Коренёвка. Во-вторых, ни сам Румянцев, ни тем более правительство никогда бы не начали строить новый город на месте старообрядческой слободы с её довольно замкнутым миром. Видимо, так называемая Щекотовская дача представляла как раз такую слободу, где жило несколько десятков старообрядцев, которые также пользовались казёнными участками земли и не принадлежали никому, были свободными. Поэтому видно, их Щекотовская Слобода и стала называться опять-таки дачей.

Понятно, что это всё только мнения. Но, как бы там ни было, можно утверждать, что при новом разделении Могилёвской губернии, который был проведён в 1777 году (указ от 22 марта 1777 года), нового уездного города ещё не было. Он только-только начал создаваться, к тому же не имел даже и названия. Его не могли построить ни в 1775 году, когда П. А. Румянцев только приехал в Гомель, и когда у него только вызрела мысль перенести администрацию из Гомеля во другое место; ни в 1776 году, когда сенат только принимал соответствующее решение, а Могилёвский губернатор искал подходящее место. Новый уездный город начали строить только в 1777 году, причём строительство шло медленными темпами.

Л. Виноградов свидетельствует, что жителей в новом центре насчитывалось очень мало. И из них нельзя было составить городского населения. Чтобы увеличить население строившегося города, понадобился даже высочайший указ, согласно с которым переходила в казну соседняя деревня Севрюки с 125 душами мужского пола. Эта деревня, принадлежала пани Устиновичевой и помещикам Хялчевским. Интересно, что крепостные крестьяне Севрюков становились свободными и переходили в мещанское сословие. Л. Виноградов по этому поводу замечает: «Да, искусственными мерами был призван к жизни новый административный центр, ..он состоял полностью из хатинок, …никто из дворян, живших в Гомеле, не переселился сюда». Даже через 11 лет, в 1788 году, искусственный город прозябал: он не мог отпустить и 500 рублей на обеспечение хотя бы небольшого училища ввиду малого дохода».

Неудивительно, что только в 1786 году построенный центр наконец получил официально статус города. Сюда перебрались чиновники уездной администрации, и отныне город навсегда получил своё название — Новая Белица, которую для простоты произношения часто сокращали у просто Белица. Под таким сокращённым именем новый уездный город чаще всего и попадал на страницы географических описаний и списков населённых мест белорусских губерний.

Однако это обстоятельство, совсем незначительное на первый взгляд, привело тем не менее к тому, что историю уездного города на левом берегу Сожа ещё исследователи дореволюционного времени начали отсчитывать на 9 лет раньше, чем она на самом деле началась.

Если Новая Белица была назначена городом только в 1786 году, так где же находилось все 9 лет, пока достраивался и набирал необходимое количество населения новый центр, уездная администрация? Граф П. А. Румянцев не мог терпеть её в Гомеле и, видимо, отправил её оттуда, как только вышел уже напомненный указ от 22 марта 1777 года. Уездный комиссар и чиновники вынуждены были, поскольку этого желали также сенат и сама императрица, переехать в Белицу, именно ту Белицу, которая располагалась почти посередине между Сожем и Днепром, в которой была одна греческая церковь, и которая переименована в город из деревни в 1777 году. Эта Белица и была отмечена в «Лексиконе» Л. М. Максимовича, который начал состоять вскоре после присоединения новых земель к России и увидел свет после тяжелой и кропотливой работы его авторов спустя 16 лет, в 1788-1789 годах.

Если посмотреть на географическую карту, мы и сейчас увидим примерно на том же самом месте, между Сожем и Днепром, забытый уездный город второй половины XVIII века — Белицу, точнее, Старую Белицу, которой было суждено исполнять роль уездной «столицы» с 1777 по 1786 год. Как раз в этой Старой Белице и существует древняя церковь, построенная в первой половине XVIII века.

Старая Белица стала «старой» тогда, когда официально была признана Белица Новая. Эта перекличка названий очень красноречива. Уже одна она могла подсказать возможную разгадку. Судите сами. Если есть Новая Белица, то должна быть и Старая Белица, причём возникновение первого названия было обусловлено наличием второго, предыдущего, иными словами, как между названиями, так и между соответствующими населёнными пунктами должна была существовать определенная связь. В противном случае новое поселение получило бы совсем другое название.

Кстати, этот штрих мельком отмечен в самом авторитетном географическом описании начала XX века — «Россия» (полное наименование напомнено выше). В нём сказано, что новый уездный город был назван по имени бывшего города Старой Белицы — Новой Белицы. Внимательное причинение этой работы позволяет заметить ещё один интересный штрих. Там сказано, что новому уездному городу на месте бывшей Коренёвской дачи было предназначено быть в 1777 году. Как это понимать? По нашему мнению, это значит то, что в 1777 году было только определено место для построения нового центра.

Вот так разгадывается довольно интересная загадка, связанная с историей нашего края.

А. Рогалёв, действительный член Географического общества СССР
Гомельская правда, 6 октября 1988

Белiцкая загадка, або Дзе шукаць павятовы горад XVIII стагоддзя

У 1783-1789 гадах у Маскве быў надрукаваны «Новый и полный географический Словарь Российского государства, или Лексикон, описующий азбучным порядком географически, топографически, гидрографически, физически, исторически, политически, хронологически, генеалогически и гералдически Намесничества, области и уезды; города, крепости, редуты, форпосты, остроги, ясашные зимовья, станицы, местечки, сёла, погосты, ямы и слободы; соборы, церкви и монастыри; рудные и другие заводы и фабрики; реки, озёра и моря; острова и горы; прежния и новыя иностранныя поселения; обитателей как природных Российских, так и других народов и прочия достопамятныя места обширной империи Российской при нынешнем ея состоянии в царстование императрицы Екатерины Великия» ў шасці тамах пад агульнай рэдакцыяй Л. М. Максімовіча.

У ім, у прыватнасці, паведамлялася:

«Беліцы — горад Магілёўскага намесніцтва, ад Рагачова праз Чачэрск у 121 вярсце, які ляжыць паміж рэкамі Сожам і Дняпром, ад першай у 35, а ад апошняй — у 25 вярстах. Горадам з сяла перайменаваны ў 1777 г. У ім адна Грэчаская царква. Жыхароў — 231+4. Павет гэты мяжуе на ўсходзе і поўдні з Кіеўскім намесніцтвам, з захаду аддзяляецца ракою Днепр ад Літвы, ад поўначы Рагачоўскім паветам. У акружнасці яго 315 вёрст. Да яго прылічаны мястэчкі Гомель, Ветка, Насовічы, Хальч, Радага, Антановічы і 65 вёсак, усіх у павеце жыхароў 25.579».

Першае, што адразу кідаецца ў вочы, гэта відавочная неадпаведнасць паміж паведамленнямі «Лексікона» аб геаграфічных каардынатах Беліцы і яе сапраўдным размяшчэнні на левым беразе Сожа. Гэтую акалічнасць можна было б адразу палічыць памылкай і тлумачыць яе недасканаласцю звестак, якімі карысталіся аўтары XVIII стагоддзя. І гэта было б абсалютна правільным рашэннем, калі б не яшчэ адзін штрых у слоўнікавым тэксце. Паведамленне сведчыць: у Беліцы (ці ў Беліцах, калі лічыць зыходнай форму Беліцы, а не Беліца) ёсць адна Грэчаская (г. зн. праваслаўная) царква.

Л. Вінаградаў, аўтар кнігі «Горад Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142—1900 г.» (М.. 1900) адзначаў, што Беліца з моманту яе заснавання больш 30 гадоў не мела царквы. Калі меркаваць, што Беліца пачала адлічваць свой век у 1777 годзе, то царква ў ёй з’явілася толькі ў першыя дзесяць гадоў XIX стагоддзя.

У другой старадаўняй кнізе, прысвечанай Гомелю (Ф. А. Жудро. И. А. Сербов, , Д. И. Довгяло. Город Гомель. — Вильна, 1911), гэты факт пацвярджаецца. Цытую:

«У Беліцы з моманту назначэння яе ХХХХ годзе (запомніце гэтую дату!) горадзе не было праваслаўнай царквы. У пачатку XIX стагоддзя некалькі дамоў старавераў хадайнічалі аб уладжанні тут царквы ў імя святога Мікалая. Але за малой колькасцю аднаверцаў намер не здзейсніўся».

І толькі ў 1828 годзе ў Беліцы была пабудавана праваслаўная царква ў імя святога Васіля.

Калі неўвязку з размяшчэннем Беліцы ў «Лексіконе» канца XVIII стагоддзя можна яшчэ лічыць памылкай, дык другую ж няўвязку няўважлівасцю ці нават нядобрасумленнасцю аўтараў тлумачыць нельга. Размяшчэнне і колькасць храмаў, цэркваў, касцёлаў, сінагог у старых геаграфічных апісаннях падаваліся заўсёды вельмі дакладна. Тым больш за дакладнасць можна ручацца ў нашым выпадку, таму што размова ідзе пра тыя раёны і населеныя пункты Беларусі, якія ў час складання «Лексікона» толькі-толькі адышлі ад каталіцкай Польшчы і далучыліся да праваслаўнай Расіі. Таму ўказанне на Грэчаскую царкву ў Беліцы ў канцы XVIII стагоддзя лічыць памылкай нельга. Больш таго, на нашу думку, не з’яўляецца памылкай і паведамленне аб геаграфічных каардынатах Беліцы. Звесткі, якімі карысталіся аўтары «Лексікона» (дарэчы, ён складаўся па найвысачэйшаму наказу), недвухсэнсава сведчылі: павятовы горад Беліцы (Беліца) на самой справе размяшчаўся не на сожскім беразе, ля самага Гомеля, а паміж Сожам і Дняпром, амаль пасярэдзіне водападзелу двух рэк. Гэтая думка, на першы погляд, можа здавацца зусім неверагоднай. Але толькі на першы погляд, бо за ёй стаіць сапраўдная і нявыдуманая беліцкая загадка (назавём яе так), загадка як самога павятовага горада. так і ўзнікнення яго назвы. Аб сутнасці і змесце гэтай загадкі і пойдзе далей размова.

…Праз год пасля далучэння да Расіі ў 1778 годзе Гомель з насельніцтвам каля 5 тысяч чалавек прызначаецца павятовым горадам Рагачоўскай правінцыі. Яшчэ праз тры гады, гэта значыць прыкладна ў 1775—1776 гадах, імператрыца Кацярына II падпісала спецыяльны ўказ, згодна з якім Гомель «дараваўся для пацехі» выдатнаму палкаводцу, фельдмаршалу П. А. Румянцаву-Задунайскаму.

Фельдмаршал Румянцаў быў героем руска-турэцкай вайны 1763—1774 гадоў і толькі што заключанага Кучук-Кайнарджыйскага міру. У той час Румянцаў заслугоўваў вялікай узнагароды, і калі ў якасці гэтакай яму даравалі менавіта Гомель, то трэба прызнаць, што гэтае мястэчка на зноў набытых Расіяй землях было прыгодным для спакойнага, незалежнага і раскошнага жыцця.

П. А. Румянцаў вярнуўся з турэцкага паходу ў канцы 1774 ці ў пачатку 1775 года. Відаць, у 1775 ці, самае позняе, у першыя месяцы 1776 года ён прыехаў у Гомель.

Безумоўна, граф Румянцаў прыехаў у невялікае надсожскае мястэчка адпачываць. Асабліва спадабаўся Пятру Аляксандравічу гомельскі замак, пабудаваны ў сярэдзіне XVIII стагоддзя апошнім польскім старастам Міхайлам Чартарыйскім (Чартарыжскім), у якім графу належала жыць. Апісанне замка знаходзім у кнізе: М. О. Без-Карніловіч. Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений, к ней же относящихся. — С.-Петербург, 1855. Моцны дубовы замак з байніцамі быў акружаны драўлянай сцяной і ровам з пад’ёмнымі мастамі. У такім умацаваным будынку Румянцаў адчуваў сябе паўфеадальным уладальнікам. Насельніцтва Гомеля складалася з сялян, якія былі падпарадкаваны суду і ўладзе свайго гаспадара. Тыя ж гомельскія мяшчане польскай, яўрэйскай і рускай нацыянальнасці, якія яшчэ заставаліся фармальна свабоднымі, таксама фактычна цалкам залежылі ад графскай волі. Таму прысутнасць у мястэчку павятовага начальства здавалася графу абсалютна залішняй. I ён рашае пазбавіцца ад чыноўніцкага апарату. Гэтае рашэнне ў немалой ступені дыктавалася вось яшчэ чым. У 1775 годзе, пасля падаўлення паўстання Емяльяна Пугачова, урад прыняў новае ўстанаўленне для кіравання губернямі, якое ўмацоўвала апарат мясцовай улады. П. А. Румянцаў выкарыстоўвае ўвесь свой уплыў, асабістыя сувязі ў сенаце, а таксама прыхільнасць да яго самой імлператрыцы, каб перанесці адміністрацыю з Гомеля ў іншае месца.

Пытанне было вырашаша станоўча. П. А. Румянцаву дазволілі ператварыць Гомель у прыватнаўласніцкае мястэчка, аднак, відаць, пры ўмове, яшто ён пабудуе пры ўдзеле дзяржавы побач з Гомелем новы павятовы цэнтр.

Па даручэнню обер-пракурора князя Вяземскага магілёўскі губернатар Пасек знайшоў для новага цэнтра месца — у 3 вярстах ад Гомеля, на левым беразе Сожа.

Што было на гэтым месцы раней? Думкі розных даследчыкаў трохі разыходзяцца. Л. Вінаградаў, аўтар нагаданай вышэй кнігі, лічыць, што ў нізіннай мясцовасці на левым беразе Сожа, паміж пяскоў і балот, існавала дзесяткі два стараверскіх двароў, а месца гэтае называлася Шчакатоўскай дачай. Аўтары кнігі «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. — Т. IX. Верхнее Поднепровье и Белоруссия» (С.-Птб., 1905) лічаць, што новы павятовы цэнтр вырашана было будаваць на ўзлеску, які называўся Каранёўскай дачай, і дзе стаялі два памешчыцкія дамы.

На наш погляд, другая думка больш верагодная. Па-першае, слова дача нельга разумець у сучасным яго значэнні Каранёўская дача — гэта зусім не месца летняга адпачынку, а казённы ўчастак зямлі пад лесам, які даваўся (слова дача паходзіць менавіта ад слова даваць, даць) выхадцам з пэўнага населенага пункта. Гэтыя выхадцы, перасяленцы — памешчыкі, прычым, таксама не ў найбольш вядомым значэнні слова. Гэтыя «памешчыкі» — працаўнікі, якія валодаюць пэўным казённым кавалкам зямлі, працуюць на ім. Адсюль — два памешчыцкія дамы, своеасаблівы правобраз будучай хутарской гаспадаркі. Два «памешчыкі» ў Каранёўскай дачы паходзілі з суседняй вёскі Каранёўка. Па-другое, ні сам Румянцаў, ні тым больш урад ніколі б не пачалі будаваць новы горад на месцы стараверскай слабады з яе даволі замкнёным светам. Відаць, так званая Шчакатоўская дача ўяўляла якраз такую слабаду, дзе жыло некалькі дзесяткаў старавераў, якія таксама карысталіся казённымі ўчасткамі зямлі і не належылі нікому, былі свабоднымі. Таму відаць, іх Шчакатоўская слабада і стала называцца зноў-такі дачай.

Зразумела, што гэта ўсё толькі меркаванні. Але, як бы там ні было, можна сцвярджаць, што пры новым падзеле Магілёўскай губерні, які быў праведзены ў 1777 годзе (указ ад 22 сакавіка 1777 года), новага павятовага горада яшчэ не было. Ён толькі-толькі пачаў стварацца, да таго ж не меў нават і назвы. Яго не маглі пабудаваць ні ў 1775 годзе, калі П. А. Румянцаў толькі прыехаў у Гомель, і калі ў яго толькі выспела думка перанесці адміністрацыю з Гомеля ў другое месца; ні ў 1776 годзе, калі сенат толькі прымаў адпаведнае рашэнне, а магілёўскі губернатар шукаў падыходзячае месца. Новы павятовы горад пачалі будаваць толькі ў 1777 годзе, прычым будаванне ішло маруднымі тэмпамі.

Л. Вінаградаў сведчыць, што жыхароў у новым цэнтры налічвалася вельмі мала. I з іх нельга было скласці гарадскога пасялення. Каб павялічыць насельніцтва горада, які будаваўся, спатрэбіўся нават найвысачэйшы ўказ, угодна з якім пераходзіла ў казну суседняя вёска Сеўрукі з 125 душамі мужчынскага полу. Гэтая вёска, належала пані Усціновічавай і памешчыкам Хялчэўскім. Цікава, што прыгонныя сяляне Сеўрукоў станавіліся свабоднымі і пераходзілі ў мяшчанскае саслоўе. Л. Вінаградаў наконт гэтага заўважае: «Так, штучнымі мерамі быў прызваны да жыцця новы адміністрацыйны цэнтр, …ён складаўся цалкам з хацінак, …ніхто з дваран, якія жылі Ў Гомелі, не перасяліўся сюды». Нават праз 11 гадоў, у 1788 годзе, штучны горад гібеў: ён не мог адпусціць і 500 рублёў на забеспячэнне хоць бы невялікага вучылішча з прычыны малога даходу».

Нядзіўна, што толькі ў 1786 годзе пабудаваны цэнтр нарэшце атрымаў афіцыйна статус горада. Сюды перабраліся чыноўнікі павятовай адміністрацыі, і з гэтага часу горад назаўсёды атрымаў сваю назву — Новая Беліца, якую для прастаты вымаўлення часта скарачалі ў проста Беліца. Пад такім скарочаным іменем новы павятовы горад часцей за ўсё і трапляў на старонкі геаграфічных апісанняў і спісаў населеных месцаў беларускіх губерняў.

Аднак гэтая акалічнасць, зусім нязначная на першы погляд, прывяла тым не менш да таго, што гісторыю павятовага горада на левым беразе Сожа яшчэ даследчыкі дарэвалюцыйнага часу пачалі адлічваць на 9 гадоў раней, чым яна на самой справе пачалася.

Калі Новая Беліца была прызначана горадам толькі ў 1786 годзе, дык дзе ж знаходзілася ўсе 9 гадоў, пакуль дабудоўваўся і набіраў неабходную колькасць насельніцтва новы цэнтр, павятовая адміністрацыя? Граф П. А. Румянцаў не мог цярпець яе ў Гомелі і, відаць, адправіў яе адтуль, як толькі выйшаў ужо нагаданы ўказ ад 22 сакавіка 1777 года. Павятовы камісар і чыноўнікі вымушаны былі, паколькі гэтага жадалі таксама сенат і сама імператрыца, пераехаць у Беліцу, менавіта тую Беліцу, якая размяшчалася амаль пасярэдзіне паміж Сожам і Дняпром, у якой была адна Грэчаская царква, і якая перайменавана ў горад з вёскі ў 1777 годзе. Гэтая Беліца і была адзначана ў «Лексіконе» Л. М. Максімовіча, які пачаў складацца неўзабаве пасля далучэння новых зямель да Расіі і ўбачыў свет пасля цяжкай і карпатлівай работы яго аўтараў праз 16 гадоў, у 1788—1789 гадах.

Калі паглядзець на геаграфічную карту, мы і цяпер убачым прыкладна на тым жа самым месцы, паміж Сожам і Дняпром, забыты павятовы горад другой паловы XVIII стагоддзя — Беліцу, дакладней, Старую Беліцу, якой было суджана выконваць ролю павятовай «сталіцы» з 1777 па 1786 год. Якраз у гэтай Старой Беліцы і існуе старажытная царква, пабудаваная ў першай палове XVIII стагоддзя.

Старая Беліца стала «старой» тады, калі афіцыйна была прызнана Беліца Новая. Гэтая пераклічка назваў вельмі красамоўная. Ужо адна яна магла падказаць магчымую разгадку. Мяркуйце самі. Калі ёсць Новая Беліца, дык павінна быць і Старая Беліца, прычым узнікненне першай назвы было абумоўлена наяўнасцю другой, папярэдняй, іншымі словамі, як паміж назвамі, так і паміж адпаведнымі населенымі пунктамі павінна была існаваць пэўная сувязь. У адваротным выпадку новае пасяленне атрымала б зусім іншую назву.

Дарэчы, гэты штрых мімаходам адзначаны ў самым аўтарытэтным геаграфічным апісанні пачатку XX стагоддзя — «Россия» (поўнае найменне нагадана вышэй). У ім сказана, што новы павятовы горад быў названы па імені былога горада Старой Беліцы — Новай Беліцы. Уважлівае прычытанне гэтай працы дазваляе заўважыць яшчэ адзін цікавы штрых. Там сказана, што новаму павятоваму гораду на месцы былой Каранёўскай дачы было прызначана быць у 1777 годзе. Як гэта разумець? На нашу думку, гэта значыць тое, што ў 1777 годзе было толькі вызмачана месца для пабудовы новага цэнтра.

Вось так разгадваецца даволі цікавая загадка, звязаная з гісторыяй нашага краю.

А. РОГАЛЕЎ, правадзейны член Геаграфічнага таварыства СССР
Гомельская правда, 6 октября 1988

Print Friendly, PDF & Email