Перуновский остров

«Красная книга» географических названий

Те из читателей газеты, кто регулярно следит за нашей рубрикой, знает, что определенные материалы мы посвящали не только названиям улиц. Сегодня мы как-раз и хотим рассказать ещё об одном «негородском» наименовании, которое интересно своими историко-этимологическими ассоциациями в контексте древних языческих представлений наших далеких предков.

В описи Гомельской волости 1560 года содержится следующая фраза: «бояринъ Исай Харковичъ держитъ островъ Перуновский на дерево бортное, широкость того острова отъ верха Ути до Литовской границы 3 версты, а поперекъ отъ низкого болота на полверсты». Л. А. Виноградов в очерке «Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. г.» (Москва, 1900, с. 42) отметил, что Перуновский остров находился вблизи деревни Кузьминичи (сегодняшний Добрушский район).

Эта информация, которая может быть дополнена рассмотрением географической карты (что, надеемся, читатели сделают самостоятельно), уверяет, что речь в данном случае идёт не об острове как «часть суши, окруженную водой». Слово остров в народных говорах является довольно многозначительным: под этим словом в разных местностях понимают также участок леса одной породы среди леса других пород: небольшой отдельный лесок; лесной роща; поле у круглой границы; возвышенность на равнине; полянку в лесу; сухой бугорок с сенокосом или лесом среди болота; небольшой лужайка среди леса или на зарастающей мелколесьем болотине; поле между лугами; каждый участок земли, который чем-то различается среди окружающих мест.

Перуновский остров — это лес с бортными деревьями на границе Великого Княжества Литовского и Московского государства. Можно думать, что он издавна был заповедным лесом, который в начале 60-х годов XVI века принадлежал определенному боярину. О заповедном характере леса свидетельствует, безусловно, его название — Перунов, Перуновский. Но можно ли утверждать, что в далекие языческие времена Перуновский остров был священным местом, где поклонялись Перуну, приносили ему жертвы?

На наш взгляд, с таким просто-прямолинейным и наиболее, казалось бы, логичным выводом спешить не стоит. И прежде всего потому, что нужно обязательно разделять, с одной стороны культ Перуна, а с другой стороны — восточнославянское наследие, которое восходит к очень древней индоевропейской традиции, связанной с комплексом представлений о Верховном Боге и его атрибутах. Среди последних обращают на себя внимание наименования определенных реалий с тем же корнем, что и в слове Перун.

Культ Перуна не являться восточнославянским. Он был занесен в Восточную Славию Балтийским (Поморским) славянами; придерживали этого культа и древние болты, а также варяго-русы, ослабленные потомки отдельного народа Восточной Европы (варяго-русов и связных с ними общим происхождением поляно-русов иногда называют «северными иллирийцами»).

Иногда считает, что слова Перун (балтское «Перкунас», ведийское, древнеиндийское «Парьяна») образовался от глагола Корана со значительным «ударить, бить». Эти имена родителям бы ассоциироваться свидетели молнии, грома, каменными молотами. В этой связи надо напомнить и хорошо знакомое нам белорусское слово Перун — «удар молнии, гром», а также отметить, что упомянутое ведийское положение выступал не только в качестве обозначения бога, но и как общее слово со значительным «дождевая туча».

Однако в данных случаях мы сталкиваемся только с отдельными смысловыми вариациями древнего языкового факта. Корень слова Перун (Перун) встречается в наименованиях дуба в кельтских и италийских языках (среди последних — в латинском языке, где «кверкус» — это «дуб»), а также в обозначениях горы, утеса, высокого места в хеттском и древнеиндийском (санскрит) языках, наконец, в обозначениях горного леса в отдельных германских языках (древнеанглийский). Лес, дуб, камень, гора — это все атрибуты верховного Бога, громовержца, миф о котором в обобщенном виде на основании мифологических представлений и верований разных народов реконструированы, в частности, в книге: Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей (М., 1974).

Исследователи считают, что индоевропейский миф о громовержце несёт отпечаток конкретной эпохи — конца III тысячелетия до новой эры. «Боевые» атрибуты основного героя мифа — лошадь, колесница, оружие, стрелы — указывают на большую роль армии, дружины в социальной среде индоевропейских племен того времени.

Однако среди всех атрибутов Бога главным является… дерево, дуб. Первичное значение корня слова Перун (Перун) и всех других его вариантах в разных языках — «дуб». В индоевропейской мифологии дуб является олицетворением «мирового древа», основным жизненным символом. Недаром само слово дуб у славян считается иносказом, а настоящее наименование дуба сокрыто в слове… Перун. Отсюда становятся понятными священные дубравы, дубовые рощи, которые выполняли роль… храма, ведь обычных для нашего времени культовых сооружений у древних славян не было.

В этой связи Перуновский остров под Кузьминичами как-раз и представляется нам не столько местом поклонения Перуну, сколько священным дубовым лесом, где живет Душа, Дух и где сокрыта тайна этого мира (интересно, что в древнеанглийском языке слово с соответствующим корнем, родственном корню слово Перун, означает «Жизнь, душа, дух», а в готском языке — в общем «мир», «вселенная»).

Но самое интересное и даже удивительное в напомненном сообщении от 1560 года, пожалуй, не это, а… имя боярина Исайя Харковича (Харьковича), который будто бы владеет на «острове» бортными деревьями. Фамилия, или скорее прозвище Харкович (Харькович) имеет некую загадочную связь с выражениями «дуб корьков», «дуб карколист» из славянских мифологических сюжетов, которые восходят к реконструированному приславянскому слову «каркус» — «дуб». Соответствующий аналог этому слову в древнеанглийском языке имеет значение «идол».

Интересно здесь напомнить и имя Крак, название Краков и краковскую гору, где происходил легендарный поединок Крака со Змеем. Если же вспомнить, что личное имя Исай означает буквально «спасение», то становится понятным следующее: наш Исай Харкович (Харькович) — это обобщенный образ «святого дуба», «святой дубравы», или хранителя этого святого места.

А. Рогалев, кандидат филологических наук
Гомельская правда 18.02.1994

«Чырвоная кніга» геаграфічных назваў

Перуноўскі востраў

Той з чытачоў газеты, хто рэгулярна сочыць за нашай рубрыкай, ведае, што пэўныя матэрыялы мы прысвячалі не толькі назвам вуліц. Сёння мы як-раз і жадаем расказаць яшчэ пра адно «негарадское» найменне, якое цікавае сваімі гісторыка-этымалагічнымі асацыяцыямі ў кантэксце старажытных язычніцкіх уяўленняў нашых далёкіх продкаў.

У вопісе Гомельскай воласці 1560 года змешчана наступная фраза: «бояринъ Исай Харковичъ держитъ островъ Перуновский на дерево бортное, широкость того острова отъ верхар. Ути до Литовской границы 3 версты, а поперёкъ отъ низкого болота на полверсты». Л.А. Вінаградаў у нарысе «Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г.г.» (Масква, 1900, с. 42) адзначыў, што Перуноўскі востраў знаходзіўся паблізу вёскі Кузьмінічы (сённяшні Добрушскі раён).

Гэтая інфармацыя, якая можа быць дапоўнена разглядам геаграфічнай карты (што, спадзяёмся, чытачы зробяць самастойна), упэўнівае, што гаворка ў дадзеным выпадку ідзе не пра востраў як «частку сушы, акружаную вадой». Слова востраў у народных гаворках з’яўляецца даволі шматзначным: пад гэтым словам у розных мясцовасцях разумеюць таксама ўчастак лесу адной пароды сярод лесу іншых парод: невялікі асобны лясок; лясны гай; поле ў круглай мяжы; узвышша на раўніне; палянку ў лесе; сухі грудок з сенажаццю або лесам сярод балота; невялікі лужок сярод лесу або на зарастаючай драбналессем балоціне; поле паміж лугамі; кожны ўчастак зямлі, які чымсьці вырозніваецца сярод навакольных мясцін.

Перуноўскі востраў — гэта лес з бортнымі дрэвамі на граніцы Вялікага княства Літоўскага і Маскоўскай дзяржавы. Можна думаць, што ён здавён-даўна быў запаведным лесам, які ў пачатку 60-х гадоў XVI стагоддзя належыў пэўнаму баярыну. Аб запаведным характары лесу сведчыць, безумоўна, яго назва — Перуноў, Перуноўскі. Але ці можна сцвярджаць, што ў далёкія язычніцкія часы Перуноўскі востраў быў свяшчэнным месцам, дзе пакланяліся Перуну, прыносілі яму ахвяры?

На наш погляд, з такім проста-прамалінейным і найбольш, здавалася б, лагічным вывадам спяшацца не варта. І перш за ўсё таму, што трэба абавязкова разрозніваць, з аднаго боку культ Перуна, а з іншага боку — усходнеславянскую спадчыну, якая ўзыходзіць да вельмі старажытнай індаеўрапейскай традыцыі, звязанай з комплексам уяўленняў пра Вярхоўнага Бога і яго атрыбуты. Сярод апошніх звяртаюць на сябе ўвагу найменні пэўных рэалій з тым жа коранем, што і ў слове Пярун.

Культ Перуна не з’яўляцца усходнеславянскім. Ён быў занесены ва Усходнюю Славію Балтыйскім (Паморскім) славянамі; прытрымлівалі гэтага культу і старажытныя балты, а таксама варага-русы, аславяненыя патомкі асобнага народа Усходняй Еўропы (варага-русаў і звязных з імі агульным паходжаннем паляна-русаў часам называюць «паўночнымі ілірыйцамі»).

Часам лічыць, што словы Пярун (балцкае «Перкунас», ведзійскае, старажытнаіндыйскае «Пар’яна») утварыўся ад дзеяслова Карана са значным «ударыць, біць». Гэтыя імёны бацькам б асацыявацца сведкі маланкі, грому, каменнымі молатамі. У гэтай сувязі трэба нагадаць і добра ведае нам беларускае слова пярун — «удар маланкі, гром», а таксама адзначыць, што ўзгаданае ведзійскае становішча выступаў не толькі ў якасці абазначэння бога, але і як агульнае слова са значным»дажджавая хмара».

Аднак у дадзеных выпадках мы сутыкаемся толькі з асобнымі сэнсавымі варыяцыямі старажытнага моўнага факту. Корань словы Пярун (пярун) мовіцца ў найменнях дуба ў кельцкіх і італійскіх мовах (сярод апошніх — у лацінскай мове, дзе «кверкус» — гэта «дуб»), а таксама ў абазначэннях гары, уцёса, высокага месца ў хецкай і старажытнаіндыйскай (санскрыт) мовах, нарэшце, у абазначэннях горнага лесу ў асобных германскіх мовах (старажытнаанглійская). Лес, дуб, камень, гара — гэта ўсё атрыбуты Вярхоўнага Бога, Грамавержца, міф аб якім у абагульненым выглядзе на падставе міфалагічных уяўленняў і вераванняў розных народаў рэканструяваны, у прыватнасці, у кнізе: Іваноў в. В., Топоров В. Н. Даследаванні ў галіне славянскіх старажытнасцей (М., 1974).

Даследчыкі лічаць, што індаеўрапейскі міф аб Грамавержцу нясе адбітак канкрэтнай эпохі — канца III тысячагоддзя да новай эры. «Баявыя» атрыбуты асноўнага героя міфа — конь, калясніца, зброя, стрэлы — указваюць на вялікую ролю войска, дружыны ў сацыяльным асяроддзі індаеўрапейскіх плямёнаў таго часу.

Аднак сярод усіх атрыбутаў Бога галоўным з’яўляецца… дрэва, дуб. Першаснае значэнне кораня слова Пярун (пярун) і ўсіх іншых яго варыянтах у розных мовах — «дуб». У індаеўрапейскай міфалогіі дуб з’яўляецца ўвасабленнем «міравога дрэва», асноўным жыццёвым сімвалам.Нездарма само слова дуб у славян лічыцца іншасказам, а сапраўднае найменне дуба сакрыта ў слове… Пярун. Адсюль становяцца зразумелымі свяшчэнныя дубровы, дубовыя гаі, якія выконвалі ролю… храма, бо звычайных для нашага часу культавых збудаванняў у старажытных славян не было.

У гэтай сувязі Перуноўскі востраў пад Кузьмінічамі як-раз і ўяўляецца нам не столькі месцам пакланення Перуну, колькі свяшчэнным дубовым лесам, дзе жыве Душа, Дух і дзе сакрыта таямніца гэтага Свету (цікава, што ў старажытнаанглійскай мове слова з адпаведным коранем, роднасным кораню слова Пярун, азначае «жыццё, душа, дух», а ў гоцкай мове — увогуле «свет», «сусвет»).

Але самае цікавае і нават дзіўнае ў нагаданым паведамленні пад 1560 годам, бадай, не гэта, а… імя баярына Ісая Харковіча (Харкавіча), які быццам бы валодае на «востраве» бортнымі дрэвамі. Прозвішча, ці хутчэй мянушка Харковіч (Харкавіч) мае нейкую загадковую сувязь з выразамі «дуб корьков», «дуб карколист» са славянскіх міфалагічных сюжэтаў, якія ўзыходзяць да рэканструяванага даславянскага слова «каркус» — «дуб». Адпаведны аналаг гэтаму слову ў старажытнаанглійскай мове мае значэнне «ідал».

Цікава тут нагадаць і імя Крак, назву Кракаў і Кракаўскую гару, дзе адбываўся легендарны паядынак Крака са Змеем. Калі ж успомніць, што асабістае імя Ісай азначае літаральна «выратаванне», то становіцца зразумелым наступнае: наш Ісай Харковіч (Харкавіч) — гэта абагульнены вобраз «святога дуба», «святой дубровы», або хавальніка гэтага святога месца.

А. Рогалёў, кандыдат філалагічных навук

Гомельская правда 18.02.1994

Выражаю благодарность сотрудникам детской библиотеки-филиала №16 за предоставленный материал.

Print Friendly, PDF & Email